Приехал Пушкин к Вяземскому за город на извозчике. Вбегает по ступеням, а слуга уже ямщика гонит из усадьбы. Пушкин ему и кричит: «Оставь его!» - то ли уехать скоро хотел, то ли денег дать обещал позже. А Грибоедов, Карамзин, Гоголь и остальные 120 лучших людей, которые в овальном зале у Шереметьева сидели, все одновременно подумали: «Ай-да Пушкин, приехал и сразу какое удачное название домику сочинил!».
Потом все выпивать начали, плясать, по парку гулять между лип, торпеду учебную на другой берег пруда, к церкви, запустили. Короче, веселились до утра.
Один Карамзин не веселился – он, когда по главной аллее гулял, долго памятник с металлической книгой рассматривал и возникло у него настроение лирическое, заперся он во флигеле и начал книгу писать. Так разошелся, что от Вяземского на следующий день никуда не уехал, а остался у него жить. И жил 12 лет, пока первые 8 книжек не написал под одним названием: «История государства Российского».
Конечно, он не целыми днями во флигеле сидел, иногда променады устраивал по аллеям регулярного парка. Пройдется, бывало, по парку, книгу железную погладит, к пруду выйдет, поднимется на деревянный мостик, плюнет в воду – и снова писать идет. А зимой он с Кюхельбекером на лыжах катался или просто на попе с горки на лед съезжал.
Уже потом, после революции, когда большевики это увидали, сделали из дома санаторий. Но, поскольку с фантазией у них плохо было, то застеклили колоннады окнами и сделали там столовку. Пушкин, понятно, уже больше и не приезжал туда, да и другие поэты тоже. Только сейчас санаторий обратно разобрали и делают, как было. Стали каждое лето, в июне собираться в зале для балов и Пушкина хором звать. Посмотрел я на это дело и думаю: может и придет когда-нить.